Заявка от Joshua Wind (Rincewind):

http://s7.uploads.ru/Z41xt.jpg

-Но ты должен научиться состраданию, подобающему нашему ремеслу.
- И в чём же оно выражается?
- В остроте лезвия.(с)

✘ Полное имя
Arthur Constantine Mort | Артур Константин Морт
✘ Дата рождения, возраст, ориентация
Всё по выбору, но не думаю, что Вам может быть меньше сорока лет.
✘ Род деятельности
Владелец часового магазина и сети антикварных, ростовщик.
✘ Произведение
Серия книг Терри Пратчетта о Плоском Мире.
✘ Персонаж
Смерть
✘ Характер и общая информация
Раньше ты был Смертью и это не могло не оставить отпечатка на твоей жизни и твоём характере, потому что это делает тебя одним из тех, кто особенно остро чувствует связь со своим «вторым я». Ты не зол, но и не добр. Ты очень сдержан, холоден, аристократичен, но приятен в общении. Ты философ, каких мало. С тобой приятно вести светскую беседу за бокалом хорошего вина, но от всего тебя веет каким-то могильным холодом. Твои глаза похожи на две сверхновые, бесконечно горящие ледяным огнём. Твои движения кажутся просчитанными и точными, словно ты боишься лишний раз шевельнуть пальцем. Ты богат, но у тебя мало близких. Ты не социален и не любишь общество. Подсознательно всегда будто находишься над всеми, за это тебя не жалуют и с дрожью в голосе зовут исключительно «мистер Морт». Ты проводишь дни в своём часовом магазине, где с удовольствием наблюдаешь, как время течёт сквозь твои тонкие пальцы.
Ты никогда и никому не рассказываешь о своём происхождении и своей семье. Ты и твой магазин вечны, как вселенная. Мне кажется, что я ещё мальцом проходил мимо него по дороге в школу.
Ты странный, отчуждённый и строгий. Обожаешь самокопания и чёрные костюмы. Дети, бегущие, как я когда-то, мимо твоего магазина в школу, побаиваются тебя. Как и женщины. Ты, безусловно, красив, но все они опасаются тебя. А ты? Ведь тебя это ничуть не гнетёт. Ты продолжаешь смахивать пыль с часов в магазине, есть иногда столь обожаемый карри из дешёвой забегаловки напротив и ездить по субботам в городские конюшни, где у тебя есть твоя собственная белоснежная кобыла.
Возможно, ты чувствуешь, что не всё так просто. Возможно, твои душа и сердце знают, что за власть была в твоих костяных руках, когда тебя звали Смертью.
✘ Ваши отношения
О, пожалуй, я – самое странное происшествие в твоей жизни. Был тогда и есть сейчас. Тогда ты тысячу раз приходил за мной, но ни разу тебе не выпало шанса забрать меня, ибо каждый раз я оказывался не в том месте, где смерть должна была меня настигнуть. Но всё же я был волшебником. И только волшебники могли видеть тебя. Так и сейчас. Ты мой кредитор. Я занимаю у тебя деньги, а потом не возвращаю. Ты посылаешь кого-нибудь «напомнить» мне о том, что я должен, но на следующий день видишь меня гордо шествующим по улице без единой царапины. И ты без понятия, как мне это удаётся, ведь я простой глупый мальчишка, да к тому же ещё и трус. Тебя это злит. Но вместе с этим я, как тогда, вижу тебя. Вижу насквозь. Потому ты любишь иногда поговорить со мной, и я один разделяю твою любовь к дешёвому и острому карри. Я никогда не стану тебе другом, никогда не стану тебе сыном, потому что всегда буду занимать у тебя, а ты никогда и ничего не сможешь из меня вытрясти. Не будь ты Смертью, наверное, ты бы, как любой пустоголовый человек, просто возненавидел бы меня за умение выкручиваться из любых передряг. Но ты природно мудр и смотришь на всё это с улыбкой. Улыбкой Смерти, который точно знает, что достанет всех и всегда. Нужно лишь подождать. Пока же тебе нравится беседовать со мной на улице или в библиотеке. Зачем тебе я? Просто в глубине своей пустой души ты ощущаешь, что я знаю о том, что в закромах твоего магазина стоит и пылится коса, которая рано или поздно коснётся всех.
✘ Желаемая внешность
Mark Strong | Марк Стронг
Он, на мой взгляд, подходит идеально. Но воля, как говорится, Ваша.
✘ Дополнительные комментарии
Думаю, всё ясно. Основную часть биографии я оставил на Вашей совести. Постов больших и скорых требовать не буду, ибо сам ими не располагаю.
Любить, обожать и поклоняться Вам буду не только я, но и добрая часть присутствующих, влюблённых в Вашего персонажа.
Приходите, оставайтесь, пишите капсом и радуйте нас наличием подобного всесильного господина!
✘ Пример вашего поста

здешних постов пока нет, но вот вам рандомный

Этот день Джим собирался провести в автомастерской. Вчера пол ночи он помогал друзьям-кабельщикам делать проводку в мэрии, а поэтому сегодня с утра он был злее, чем обычно. Даже вечно фамильярный с Сандеем босс – толстозадый увалень Фил – сегодня сторонился Джимми, дабы не попасть под случайный огонь. В обращении с боссом, надо сказать, Джим был той ещё сволочью и никогда не стеснялся крепких выражений, всегда высказывал всё напрямую. Фил терпел по той простой причине, что Сандей приносил неплохой доход автомойке, ведь у него, как у одного из лучших автомехаников города, были свои постоянные клиенты из расы богатых и знаменитых, готовых отваливать кругленькие суммы за починку драгоценных «Кадиллаков».  Джим прекрасно знал о том, что босс неплохо разжился на его работе (даже открыл прилегающую к автомастерской мойку), а потому позволял себе болтать всё, что угодно. Конечно, порой, Фил не выдерживал и одёргивал Джима, тот затихал, но минут на пятнадцать. Затем всё начиналось сызнова.
В автомастерской Джим чувствовал себя как рыба в воде. Парни и девушки, работавшие там, за долгое время стали его семьёй, хотя Сандей по-прежнему не числился в официальном списке сотрудников, по причине его частой работы с представителями преступной элиты, которым даже своего механика лишний раз светить не хотелось. Но, как во всех коллективах, в автомастерской нередки были ссоры и распри. Чаще всего их причиной становился Джим, вечно всем недовольный: то помощник положил не туда инструменты, то мойщики растащили запчасти. Больше же всего недомолвок у Сандея было с – теперь уже бывшим – аэрографом, которого Фил недавно попёр за беспробудное пьянство и нежелание появляться на работе. Не любил Джим аэрографов, как и других художников, в принципе. Он не мог удержать себя от критики, хотя и рисковал раскрытием своего прошлого. Ни один из пятерых аэрографов, работавших в автомастерской за последние три года, не удовлетворял Джима. Усмешки друзей и заявления типа «рисовал бы тогда сам», вызывают у Сандея несколько неадекватную реакцию. Просто им невдомёк, что перед ними бывший художник, как истинный герой эпической поэмы, отрёкшийся от своего занятия из-за неразделённой любви.
С утра всё шло как обычно. Джим копался в машине постоянной клиентки, пожалуй, слишком часто разбивавшей своё авто и, очевидно, питавшей слабость к своему автомеханику. Впрочем, Джима мало заботили женщины среднего возраста, с достатком, видевшие в его лице не только заблудший субъект общества, который необходимо перевоспитать, но и весьма неплохо сложенного мужика.
Время близилось к обеду, когда Джимми закончил все дела с машиной, и спокойно болтал с помощником, ожидая, когда стрелка часов доползёт до назначенного часа и можно будет пойти поесть. Сандей не был голоден. Он, вообще, мало ел, но тухлая атмосфера автомастерской давила на него, как на истинно творческую личность. Ему хотелось сменить обстановку, и он думал лишь о том, как бы поскорее свалить, пропуская мимо ушей слёзные жалобы помощника на свою подружку, которая от него залетела, а потом то ли оказалась мужиком, то ли его сестрой.
Фил, получивший от Джима с утра втык за то, что передал машину, которую чинил Сандей, другому механику, решил отыграться на своенравном подчинённым и велел Джимии уйти на обед последним (в обеденное время на посту оставалась только секретарша Фила – пышногрудая блондинка, вожделенная мечта всех механиков и мойщиков).
Джим уже успел отпустить помощника и трижды не самыми добрыми словами помянуть босса, когда к мастерской подкатил какой-то мужик, тащивший на буксире жалкого вида машинку. При взгляде на это Джим машинально закрыл лицо руками: «Ещё одна», - промелькнуло у него в голове.
Хозяйкой машины оказалась… да, блондинка, но совершенно не шлюховатого вида, как ожидал Джим, а вполне приличного, свойского. Сандей тут же погрузился в созерцание фигуры пришелицы. Ведь появление девушки всегда привлекало внимание мужской части «населения» мастерской. Надо сказать, Джим был большим поклонником женской красоты, пускай и слыл заядлым женоненавистником. Он действительно не терпел женщин, но только определённого рода: слишком помешанных на себе и своей внешности, слишком много думающих своими безмозглыми крашеными головками, которые Джиму так и хотелось разбить об асфальт.
Новоприбывшая барышня бойким шагом подошла к одному из самых старых и ненадёжных механиков. Из этого Джим сделал вывод, что она не местная, ведь все жители Боулдера были в курсе, кто круче всех сечёт в машинах.
Джим развалился на сложенных в стопку шинах и наблюдал за тем, как механик отказал несчастной. «Не повезло тебе», - подумал Сандей. Вдруг, к его несчастью, взгляд блондинки устремился на него. Очевидно, Джим слишком сильно увлёкся изучением её прелестей, совсем забыв о приличиях, чем привлёк хотя бы подсознательное внимание девушки… Теперь бойкие шаги, показавшиеся Джиму сходными с поступью Сатаны, что в час Страшного Суда, распахнёт врата в Ад для грешников. Сандей нервно сглотнул. Меньше всего ему хотелось общаться с незнакомкой, копаться в её машине, решать её проблемы. Джиму хотелось на обед, поболтать с друзьями, съесть грёбанный бургер. Похоже, теперь обед обламывается.
Блондинка обратилась к Сандею с милой улыбкой и вопросом, не сможет ли он ей помочь. Перво-наперво в ответ она получила лишь испуганный кроличий взгляд Джима, а об улыбки не могло быть и речи. Он и так редко улыбался. Лишь в моменты искреннего счастья, от которого сейчас он был так далёк.
- Фииил! – было первым, что вырвалось из уст Джима, спустя несколько секунд молчания. Офис начальника отозвался гробовой тишиной. «Ушёл обедать, мразь», - бросил про себя Джим. Послать блондинку куда подальше он в любом случае не мог, потому что таков закон автомастерской – все клиенты должны быть обслужены и счастливы. Фил же мог спихнуть дамочку кому-нибудь менее опытному. Быстро изобразить крайнюю занятость Джиму тоже не удалось. Хотя бы по причине того, что он полулежал на автомобильных шинах, и всё его существо было исполнено лени и безмятежности аккурат до приезда блондинки.
- Пошли, посмотрим на твою колымагу. - Мрачно ответил, наконец, Джим на вопрос девушки и зашагал к её машине. «В конце концов», - рассуждал он: «Я не обязан быть вежливым с клиентами».
Подойдя к машине, Сандей критично оглядел её, потом открыл капот, из-под которого на механика повалил дым. «Потрепала тебя эта сучка», - Джим покачал головой, поглядев на вусмерть сгоревшие провода.
- Пиздец машинке-то твоей, детка, - бросил Сандей хозяйке, как подруге. – Починить нельзя… То есть, я мог бы. Но задорого. И времени понадобиться много.
Никогда в жизни Джим не разговаривал так дерзко с клиентками. Ему было интересно посмотреть на реакцию этой блондинки. Он предположил, что она оскорбится и уйдёт в расстроенных чувствах, а заявится под вечер с деньгами и просьбой починить как можно скорее. Они всегда так делают. Даже самые стервозные. А у этой лицо настоящей стервы.
Сандей захлопнул капот.
- Вот напокупают себе прав, а потом машины страдай, - Джим любовно провёл бледной рукой по разогревшемуся почти до температуры Солнца капоту. – Ну, ничего, будешь у меня в норме.
Джим всегда искренне сочувствовал многострадальным женским машинам, претерпевающим такое, чего не приснилось бы ведьмам, попавшим в лапы инквизиторов. Он жалел эти старые колымаги и дорогущие автомобили. «Один хер – водить не умеют», - говаривал он своим приятелям. И был прав. Мало кто из женщин умел водить по-мужски, ведь у мужчин своя логика, а на дороге правит именно она.
Борясь с диким желанием выпроводить так поначалу приглянувшуюся ему блондинку вместе с её машинкой нахуй из автомастерской и пойти обедать, Джим попытался улыбнуться. У него не получилось. Должно быть, со стороны он выглядел как придурок. Хотя ему было без разницы. Он никогда не замарачивался тем, что о нём подумают другие. Просто делал и всё. Ещё с тех времён, когда Ханна была с ним. Возможно, это она научила Сандея этому: насрать на всех и делать то, что делаешь. Лучший совет из всех, что можно дать человеку, сбившемуся с пути. Но прислушается ли он, поймёт ли – другой вопрос. Будет ли у него желание откликнуться на это, хватит ли смелости протоптать собственную дорожку, победить долбанные стереотипы? Ведь это могут далеко не все.
Вернувшись в реальность, Джим поглядел на клиентку: светлые волосы, открытая майка, рваные джинсы: всё очень органично смотрелось на её худом теле.
Ну вот, он опять ведёт себя как сексуальный маньяк.
Что ж, это выход. Может, она испугается его и сбежит.
Наконец, Джиму удалось расплыться в улыбке. Он в самых ярких красках вообразил себе побег клиентки, вставшей ему почти поперёк горла.
Наверное, снова выглядел как дебил: «Похуй».